Навигация


RSS:



Тема: Валерий Кириченко

Клады

Добавлена: 2013-08-01, Автор: Валерий Кириченко,Просм: 653

Клады

Перед очередной поездкой на море, Саша жутко озабочен поисками кладов. Перерыл гору литературы, составил какие–то планы, срисовал карты. Черкесы–разбойники грабили караваны на Великом шелковом пути, а сокровища прятали в пещерах прибрежных гор. Мне поручается изготовление хорошего металлоискателя, чтобы реагировал на различные драгоценные металлы. Скептически отношусь к этой авантюре, но задание выполняю, тем более что остальную экипировку Саша берет на себя. На нескольких транзисторах собираю простую схемку, испытываю в домашних условиях. Безошибочно нахожу под ковром различные металлические предметы.

Но надо знать Сашу! Как только добрались до моря – все забыто: и клады, и киносъемка, одна лишь пламенная страсть – охота. А свою разработку я использую в новом качестве – хорошо берет радиостанцию «Маяк»!

В те времена август на Юге – «сухой закон», идет уборочная страда и чиновники, опасаясь за исход очередной битвы за урожай, изымают из продажи в сельской местности все спиртное. А когда чего–то нет, то его очень хочется. Но выбраться из нашего ущелья в город – за день не управишься. Так что живем, как сектанты–трезвенники.

И вот, как–то вечером, спускаются в наш лагерь с гор два парня, тоже помешанные на поисках кладов. У них с Сашей завязывается оживленный, профессиональный разговор. Он показывает карты маршрутов, планы местности, вспоминает о чудо-металлоискателе, представляет меня как крупного инженера-электронщика, разработчика целой серии специальных приборов для поиска драг-металлов. Скромно потупясь, соображаю, что в его голове созрел какой-то варварский план.

Мужики не на шутку заинтересованы, просят схему прибора, но им отказано – секретная разработка. Заходит речь о самом приборе, Саша долго не уступает, наконец, соглашается на три бутылки коньяка. Обнадеженные кладоискатели быстренько исчезают в горах, обещая вернуться утром.

Я в полном смятении, приборчик, конечно, симпатичный, но детский, для игры в «Зарницу», берет только крупные предметы и то у поверхности. Найти с его помощью можно разве что танк, припорошенный пылью. Саша берет все на себя, проводит тщательную подготовку заключительной стадии сделки.

На солнечной поляночке закапывает в песок консервную банку, старую алюминиевую ложку, крышечку от пивной бутылки, несколько монет и, даже, золотое кольцо, занятое у соседей. Помечает каждое место то веточкой, то камешком, и заставляет меня все тщательно запомнить. Проделываем несколько репетиций, затем веничком он заметает все следы. Ночь проходит в переживаниях – а вдруг передумают!

Но поутру парни возвращаются уже с пятью бутылками пятизвездочного! Изголодавшись, две оприходуем сразу – за меня, конструктора, за удачный поиск и т.д. После этого я демонстрирую колоссальные возможности прибора. По заказу Саши нахожу то железо, то алюминий, то медь, и даже золотое кольцо на полуметровой глубине. Покупатели шокированы, жутко извиняются, что мало принесли, обещают скоро вернуться и еще добавить. Они очень торопятся в горы на поиски сокровищ и убегают счастливые. А я говорю Саше, что они вернутся раньше обещанного, и не одни, и очень хорошо нам накостыляют, пора «делать ноги». Быстренько сворачиваем пожитки и на следующий день перебираемся в другое ущелье. И только на новом месте отдаемся в объятия богу виноделия – Бахусу!

Девятый вал

Заштормило, вода в прибрежной зоне быстро помутнела, охотиться практически невозможно. Кипит прибой, знойный день и Саша предлагает покачаться на волнах. Вижу, как он входит в воду, подныривая под набегающую волну, и появляется на поверхности уже метров за 15 от берега. Ликуя, то взлетает на гребне волны, то исчезает между ними, машет мне рукой: не дрейфь, заходи.

Войти в штормящее море не проблема, волна сама тебя принимает и бережно выносит в море. Покачаться на волнах – одно удовольствие. Поднимаешься на гребне и весь наш лагерь, как на ладони, кажется, что сказочный великан осторожно поднимает тебя на ладонях выше деревьев. Потом оказываешься в провале, и видишь только горы воды, обступившие тебя со всех сторон.

Через некоторое время, при очередном взлете, вижу, что Сашка на берегу; пора и мне выходить. Слегка подгребая ластами, на гребне волны качусь к берегу. Вот он уже подо мной, рукой подать. Но не тут-то было!

Меня мнет и скручивает как в огромной мясорубке, протаскивает по прибрежной гальке и вновь, оглушенного и полузадохнувшегося, выбрасывает в море. Ничего не понимая, отдышавшись, снова устремляюсь к берегу – результат тот же, какая–то неимоверная сила держит меня за ноги и полощет о прибрежный песок. Так неистово шлепают белье о мостки бабы на реке. При очередной попытке с ног срываются ласты, я становлюсь совершенно беспомощным. Силы уже на исходе, со всей очевидностью понимаю, что самостоятельно я выбраться не могу. А этот чудила еще и ухохатывается на берегу!

С отчаянием воплю: «Я не могу выйти!». Только теперь идиотская улыбка сбегает с его лица, он подплывает ко мне и зачем-то начинает считать волны. В какой-то момент командует: «Пошли!», и волна бережно кладет нас на галечку, на прощание ласково лизнув мои ободранные пятки.

Я опешил! Потратить столько сил безрезультатно, потерять ласты – а тут такое обхождение! Сашка, подлец, только после этого объясняет, что в череде волн, кратной трем следует пологая волна, на ней и следует выходить из моря. Остальные волны круче, особенно девятый вал, при подходе к берегу их вершины загибаются вниз, закручиваются, и увлекают с берега все в море.
Вот такая, оказывается, механика! Но больше на волнах я никогда не катался!

А море ревело всю ночь, как зверь, упустивший свою добычу. Ворочало огромные валуны, даже разнесло нашу пирамиду, сооруженную у берега в часы досуга из солидных камней.

Утром море было безмятежно–спокойным, ласковым и тихим, как нашаливший ребенок. О прошедшем напоминали только ноющие мышцы и ссадины. Да берег, заваленный водорослями, всяческим мусором, выбросило даже несколько небольших скатов. А это что? Мои великолепные красные ласты, они ему без меня не нужны!

Один дома

Завтрак уже в полном одиночествеЛагерь наш пустеет с каждым днем: детям пора в школу, студентам в институты, взрослым на любимую работу. Уезжает и Сашка, а у меня еще две недели отпуска! Решаю остаться в ущелье в полном одиночестве! И, пожалуй, это были самые продуктивные, самые лучшие дни, проведенные мною на море. Рыба пошла гуще, подошли скаты. Удачная охота и я серьезно занялся киносъемкой. Кинокамеру я оснатил электронной схемкой и сигнальной лампочкой о начале съемки. Она позволяла в широких пределах менять длительность пауз и длительность эпизодов съемки. Я снял фильм о самом себе от подъема до сцен подводной охоты, удалось снять на пленку практически всех обитателей прибрежных вод.

Даже сверх осторожную кефаль, хотя Саша и утверждал, что это невозможно! Сознательно контролировал каждый свой шаг, ведь до ближайшего жилья многие километры горных перевалов. Случись что со мной помочь некому, рации у меня нет, а сотовых нет еще и вообще. И все же случилась небольшая осечка.

Решил я подняться на гору ранним утром и сделать стереоснимки рассветного моря, кадры должны получиться потрясающие.

Прихватив все необходимое, карабкаюсь по крутым откосам. И, где-то на пол пути встречается небольшая осыпь, я в туче пыли и мелкого щебня скольжу на животе вниз. В голове проносятся дурные мысли: а что если ниже обрыв? Хватятся меня только через две недели, да еще выдержат немного, да пока приедут и найдут – наверняка уже обглоданный шакалами и высохший скелет. Чудом дотягиваюсь до массивного водолазного ножа на правой голени и вонзаю его в щебенку.

Скольжение замедляется, хватаюсь за какой то корень, встаю на ноги, отряхиваю пыль. Колени, локти, ладони изодраны в кровь, руки и ноги дрожат от напряжения и пережитого. Перекуриваю спасение и – поднимаюсь вверх! Что вверх, что вниз – расстояние одинаково, так что хоть снимки все же сделаю, надо просто быть внимательнее, обходить опасные места, взять крепкую палку.

И я сделал это! Синее-синее море, голубоватая дымка, вдали белый лайнер и все с высоты птичьего полета. А на переднем плане – яркая зелень с первыми отметинами приближающейся осени. Все же объемная фотография несравнима по восприятию с плоской. Эти замечательные слайды до сих пор радуют глаз и будят воспоминания о счастливых мгновениях жизни!

Так что удавалось сочетать нелегкую учебу со здоровыми и полезными увлечениями. Первый курс закончил не особо, но потом разогнался, имел несколько благодарностей за научную работу, блестяще защитил диплом и закончил академию с отличием. Выбрал опять Ленинград, какой – то НИИ, жена была рада, это ее город, рядом мама и две сестры. И приезжает змей – искуситель, генерал из Военно–воздушной академии им. Ю.А. Гагарина, в Монино, квартира, адъюнктура без экзаменов, работа над диссертацией и затем научная или педагогическая работа в академии. Летчики уже не справляются, нужны инженерные кадры. Ну, кто устоит против такого предложения, ведь в Питере все призрачно: и жилье, и перспективы простого научного сотрудника. Даю согласие, жена с грустью соглашается, но потом ни разу не жалеет.

Адъюнктура

Получил ожидаемую многие годы квартиру, выбрал тему диссертации, начал собирать материал и сдавать кандидатский минимум. Сдал все на отлично, поставил вопрос о присвоении очередного звания, ибо пришел и вышел я из Жуковки в звании старлея, не позволяли старые нормы: с какой должности пришел, то звание и тяни, академию закончил с отличием, но на новую должность не поступил, и, соответсвенно, звание не получил, а адъюнкт это вроде и не должность. Так что 11 лет я тянул лямку старлея, был моложав и спортивен, но жене и родным это не утеха: служишь – служишь, вторую академию кончаешь и все еще старший лейтенант. Только перед защитой, по поводу какой – то даты, мою фамилию втиснули в какой – то список представляемых к званию летчиков и я стал капитаном. И это на фоне остальных адъюнктов: от майора до полковника и даже генерал– майора! Но я особенно не страдал: оптимизм, бездна интересов и занятий: подводная охота, киносьемка, стереофотография, различные электронные поделки.

Купил на рынке две камеры «Смена», измерил расстояние между глазами, разрезал аппараты и склеил их на этом отрезке, синхронизировал тросиком спуск обеих затворов и получил неплохой стереофотоаппарат. Результаты поразили, захотелось выдать их на большой экран, но разделить изображение на два глаза можно было только с помощью поляроидов: необходима вертикальная и горизонтальная поляризация. Сунулся в магазин – такие фильтры страшно дорогие, съездил в стереокинотеатр «Октябрь» за сломанными очками – нет, их отправляют в Германию. Судорожно бьется мысль, и вспоминаю об оптических опытах в родной Жуковке с поляризационной пленкой. Лечу туда, нахожу начлаба, но перед этим был предгенеральский шмон, и целый рулон уникальной пленки был отправлен на свалку!

Боже, сколько же вреда от этих генералов! Узнаю адрес поставщика чудо–пленки и еду в древний Загорск на оптико–механический завод.

В долгом пути сочиняю легенду, ибо для личных нужд от военной приемки мне ничего не светит. Выходит военпред, подполковник, сурово взирает на небольшого старлея. Я представляюсь от лица Академии им. Гагарина, поляроид необходим для изготовления объемного тренажера взлета и посадки, (потрясающая идея, родившаяся у меня в электричке!) Он почтительно исчезает и вскоре приносит целый лист поляроидной пленки, стоимостью в несколько тогдашних сотен.

Нарезаю из нее фильтры на два спаренных видеопроектора, на несколько пар очков, проецирую на простынь – все размыто, вектор поляризации не определен, смешан. Копаюсь в справочниках, для стабильной поляризации необходимо оргстекло или металлизированная поверхность. Огромный лист оргстекла (плексигласа) на стену – это уж слишком, где – то в лаборатории видел металлизированную клеенку на столе, надо попробовать. Подкатываюсь к начлабу, и мы находим целый рулон этой клеенки, трудно передать восторг и изумление, когда я, наконец–то получил объемное, цветное изображение в рост человека. Пригласил на просмотр друзей, удивление было неописуемым, а их дочурка бросилась даже сорвать розу в росе, настолько она была реальна, и немножко ушиблась о стенку. Вышел у меня с этой проекцией и небольшой казус, уже в Борисоглебском авиаучилище, куда я попал после защиты. Новогодний бал в Доме офицеров, в фойе развернуты поделки самобытных мастеров и мастериц, смонтировал и я свою установку, смотрели, восхищались, наконец – то пришел и начальник училища Михайлов В.С. с супругой, будущий Главком ВВС. Долго всматривался в изображение и честно признался, что объема не видит, у меня хватило смелости спросить, а не принял ли он чуть – чуть на грудь, и опять честный ответ развеял мои сомнения в моем эксперименте. Даже небольшая доза алкоголя нарушает четкую фокусировку глаз и ведет к потере стереовосприятия. Вот такой получился прекрасный детектор малейшего употребления, надо бы и патент оформить!

Дальше – больше, захотелось мне и телевизор сделать объемным, порыл литературу и нашел схемку по линиям задержки видеосигнала. Смастерил, на несколько микросекунд тормознул канал синего и зеленого, сделал очки с такими же светофильтрами и обалдел: мой огромный «Янтарь» превратился в чудесный ящик, в который хотелось залезть с головой, настолько реально было объемное изображение.

Диссертация

Красовский А. А.Тема, конечно, интересная, как и все темы в этой академии: появляется новый самолет и сыплются диссертации по повышению его эффективности в самых невероятных условиях. Но пишут их не ученые мужи, летчики-испытатели, а зеленые адъюнкты, порой даже не летавшие на этом самолете. У меня же вообще фантастика: появились американcкие крылатые ракеты «Томагавк», и мне следовало обеспечить их применение нашей дальней авиацией, как будто у нас такие тоже есть.

Особо не напрягаясь, не оставляя любимых увлечений, начал потихоньку копать. Первая глава – конечно, анализ театра военных действий, облазил всю Америку, составил карты всех объектов поражения крылатыми ракетами дальнего действия, определил вероятности их поражения различными видами боеголовок.

Вторая глава – анализ возможностей применяемого средства, ну тут полный облом, ничего подобного у нас нет. Интернета еще не было, сведения о «Томагавках» скудные: бревно с раскрывающимся профилированным крылом, маленький движок на загущенном топливе, и эта хреновина летит за две тысячи километров, ориентируется по рельефу земли, выходит на цель с точностью до 50 метров. Даже с головкой в 20 килотонн этого вполне достаточно для поражения стратегических целей. Огибает рельеф, летит на высоте 50 метров, имеет отражающую поверхность для локаторов на уровне вороны, такая вот поганка!

Я капитан, кандидат наукПришлось самому все это упрощенно моделировать, ездить в Жуковку к самому А. А. Красовскому, первым высказавшим идею ориентации именно по высотам рельефа местности. Была разработана теория, сделан рабочий макет, проведен облет, и все затихло, а америкосы подхватили идею и через несколько лет получили прекрасное оружие. Вся беда в том, что у нас не было солидного банка рельефа в цифровой форме с достаточной точностью, а американцы уже тогда прозондировали со спутников всю поверхность Земли.

Пришлось мне по нашей бедности разработать методику съема рельефа с топокарт, его экстраполяции для создания хотя бы такой базы данных.

Повезло мне с научным руководителем: он тщательно вычитывал мои труды, добивался идеальной отточенности всех формулировок. Диссертацию я переписывал три раза от корки до корки! По его инициативе мы съездили в Санкт-Петербург на заседание секции навигации Академии наук СССР, где я выступил с докладом об извлечении цифрового рельефа с топокарт.

Прошу читателя простить за технические подробности, просто вспомнились эти тщетные потуги «догнать и перегнать».

А Красовский был выдающимся ученым, отцом отечественной автоматики, создателем уникальных систем управления ракетами, читая нам курс векторного исчисления, молча исписывал доску формулами, быстренько все стирал и начинал все заново. Привела его жена в ателье на примерку нового мундира и ушла по своим делам, он посидел немного и в задумчивости вышел. Дома она начала его расспрашивать о примерке, но он только недоуменно смотрел на нее, о чем, мол, это речь!

Диссертацию сделал я досрочно, она тянула на технические науки, но Совет академии тянул только на военные. Защита без единого, черного шара, да еще прекрасная, цветная картина налета дальней авиации, с расползающимися по оврагам крылатыми ракетами, которая и привлекла основное внимание убеленных сединой членов Совета!

Увы, никому из семерых жуковцев работа в академии не светила, все тот же Кутахов приказал рассовать нас, для усиления, по авиационным училищам! Я уже почувствовал вкус к науке, меня с удовольствием брали во многие НИИ, но попал в Борисоглебское авиационное училище летчиков простым преподавателем. Начался новый этап и жизни и службы.

Борисоглебск

Стела в училище, детище РуцкогоСтаринный купеческий городок на востоке Воронежской области, патриархальный покой, чудная природа, две прекрасных реки Хопер и Ворона, их затоны, старицы и заливные озера. Жена с сыном остались в Монино стеречь квартиру, и ждать моего скорого возвращения в большую науку. Я поселился в офицерской гостинице и приступил к исполнению своих обязанностей, читал лекции, проводил все виды занятий, принимал зачеты и экзамены ... Учитывая мое семейное положение, начальник кафедры грузил меня на всю катушку, правда, и отпускал к семье на праздники. Первое, дикое задание: разработать электрофицированный стенд, демонстрирующий полет группы самолетов к цели, c учетом полей РЛС противника.

Создана группа умельцев, одни на огромном листе оргстекла краской рисуют театр боевых действий, другие прокладывают маршрут вне полей видимости РЛС, третьи пишут сценарий. Я со своей бригадой должен был заставить все это мигать и говорить! Сроки предельно сжаты к приезду очередной комиссии, они нам давать не скучали, ибо от Москвы до Борисоглебска два прямых поезда, ночь безмятежного сна и ты на месте. Месяц напряженного, до полуночи, без выходных труда, но мы сделали эту болтливую чудо-мигалку, утеху генеральскому уху и глазу!

Комиссии

Бывало этих комиссий по несколько раз в году: то проверка боеготовности, то учебно – воспитательной работы, то методической и научной работы, то просто большой авиационный начальник решил проветриться. И всех нужно было ублажать, для этого даже создали подпольную группу умельцев «Рога и копыта», во главе с подполковником, числящимся преподавателем. Вначале шли цветные фотопортреты великих начальников на полированных досках, так что даже появлялся объем!

Потом в моде были прекрасные ножи и томагавки с травленым узором, лезвия с инкрустированной рукояткой! Пользовалась популярностью модель земного шара с гравированными материками и облетающим ее спутником. А шары брались от самолетных кислородных баллонов, так что у меня на кафедре уже нечего было показать курсантам. Были и специфические заказы, одному из членов понадобился на дачу электронасос, да купи себе погружной, мощный и надежный «Ручеек». Так нет, здесь все на халяву: надежнейшая авиатехника, да еще с придыханиями и полным почтением! Вызывает начальство и раздает «подарки», начальнику кафедры самолетов и двигателей подобрать самый лучший насос из нержавейки!

Мне же приказано изготовить блок питания и управления могучим агрегатом.

Основная сложность на мне, наше самолетное оборудование работает на постоянном напряжении 27 вольт, на даче естественно переменное 220 вольт. Нужно рассчитать и намотать понижающий трансформатор, спаять выпрямитель и все это с учетом потребляемой мощности, и, как всегда, мои умельцы справились досрочно, училище получило достойную оценку.

Необычный приказ!

Угощаю Вас прекрасными раками !Приехала в наше летное училище грозная комиссия из Москвы в середине лета для проверки учебно – воспитательной и методической работы! Все на полевых аэродромах, полеты и полеты. Поселили их на базе отдыха у реки, предоставили все необходимые»методические» материалы, работайте и отдыхайте! Вызывает меня поутру начальство: – комиссия хочет раков! Вы знаете, где их найти. Выделяю вам команду во главе с начальником кафедры аэродинамики Кокотеком с бреднем и персоналом, УАЗ и водителя с рацией. Связь через каждый час, к вечеру мешок раков на базу!

Степная речушка, то по колено, то бочажок с тиной, именно в них мы и тралили раков. Зной, оводы и мухи, подводные клопы, пиявки, жгучие водоросли. Бредень не подъемен с тиной, из которой еще надо выбрать раков, да еще попался преподаватель – интеллигент, ходит и нюхает цветочки, как Вицын! Да еще рация вопит: «Как дела?» Опухшие от укусов и порезов, в грязи и тине приволокли мы этот мешок раков на базу отдыха начальства на Хопре, стоим на пороге, как крепостные с оброком перед помещиком. Двое московских клерков в погонах подполковников, со стеклянными глазами, милостиво приглашают к столу, наливают по стакану «Пшеничной», ящик между ног, и что – то такое невнятное говорят. Вносят огромный таз с раками, и хотя рак полностью съедобен, они различают только шейку (хвостик), тихонько убираемся домой, прихватив «трохы для сэбэ» ведерко раков. Едем к интеллигенту, у него жена в отъезде, он ни хрена не делал в поле и рад на халяву. Сварили раков, попили пивка, а на прощание сунули пару живых под ванную за его сачковитость; по возвращении жены он имел очень грустный вид по поводу мерзких запахов в квартире и вообще, чем он тут занимался

Майор, начальник этой замечательной кафедры АРЭОС Бог с ними, с комиссиями, учить–то курсантов нужно, с головой ушел в работу, переписал по своей специальности весь методический материал (лекции, методички к практическим и групповым занятиям), написал несколько учебных пособий. Переделал все схемы: ну зачем будущему летчику знать, по какому проводу какой сигнал идет, какое реле срабатывает. Он что, тормознув у облачка, развернет громадную схему, снимет коробочку, выковыряет реле и почистит его контактики? Ему достаточно знать блочную схему той или иной системы, функциональные связи между блоками, правила эксплуатации и действия при отказе системы в полете. Моя любимая АвтоматикаНа основе разработанных схем создали класс авиационного оборудования, используя мой опыт при создании той говорящей мигалки. На оргстекле, в цвете, напылялась функционально–блочная схема системы, показывались основные связи, имитировались типичные отказы, под схемой, в специальном отсеке, размещались реальные агрегаты систем. Поднялась и успеваемость, курсанты перестали путаться в проводах и бесчисленных реле. Служба моя пошла ровно, должности и звания получал строго через два года. По всем параметрам, моя кафедра в училище была признана отличной. Кстати о званиях. Многие успокаиваются на достигнутом, и тянут до пенсии, но немало и беспокойных, по-хорошему самолюбивых офицеров, стремящихся к большему.

Предыдущая | | Следующая


Комментарии к этой страничке


(Будьте первым(вой) кто добавит комментарий)

Добавить Ваш комментарий:










О себе

Это я!Камиль Шахмирзаев
Возраст: 63
Видное,
Карта сайта


ТЕМЫ


ЗАМЕТКИ


ДРУЗЬЯ


ЗАКАЗ НА ДОМ
Самостоятельно
Быстро



Мудрые слова